Вокал, песни
Тикки Шельен
Бас-гитара
Владимир Яновский
Скрипка
Анна Костикова
Ударные
Андрей Чарупа
Саксофон
Никита Трубицын
Клавишные
Алина Зайцева

Тоталитарная секта с чoрным колдунским уклоном Дайте в руки мне баян, я порву его совсем™

Новое на форуме

Случайная песня

N

Тикки Шельен

Хипповская жизнь

«Все! Оставьте меня!
Я никуда не иду!...»
С. М. П.

Как хипповская жизнь приходила за мной,

Прикасалась ко мне загорелой рукой,

На запястьи у ней в сорок фенечек ряд,

А в потоке волос колокольцы звенят.

Говорила: «Ой, сестренка, да вставай-ка, и пойдем!

А коли ноги не держат — на крыльях летим!»

Колокольцы звенели литым серебром,

Рассыпая серебряный звон по пути.

 

Как хипповская смерть приходила за мной,

На ходу потряхая бездонной сумой,

А в суме у него — снятых фенек гора,

И лица не видать из-под густого хайра.

Говорил он: «Сестра, не валяй дурака.

Что теперь гоношиться из-за пары минут?

Дай-ка руку, да в путь, а дорога легка —

Сколько шли со мной, сколько еще побредут...»

 

Как подвенечное платье приходило за мной,

Легкий ветер поигрывал легкой фатой.

Всюду ленты да розы, по краям — кружева,

Встало рядом и стало ломать рукава.

Шелестело оно: «Пожалей ты меня,

Что мне делать, нарядному платью, с тобой?

Я увяну, я стану, как та простыня,

На которой с неделю спал кто-то другой».

 

А я сижу под своим завихреньем небес,

Где ни жизни, ни смерти — сплошной черный ход.

Вот четвертый идет. Он не ангел, не бес,

Он вообще не ко мне, он сам себе пешеход.

20.01.1994

Поиск + двигатель
Google

Ближайшие концерты отменены

Дорогие друзья. «Башня Rowan» временно не будет давать концертов. Комментарии и объяснения последуют чуть позже, а пока — всем спасибо, и (надеемся) до новых встреч.

АРХИВНЫЕ НОВОСТИ

Максим Горький

Отец

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.

Максим Горький

Сын

Часть 1

1

Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики; она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки.